Я программист.
И я люблю свою профессию. Я занимаюсь этим много лет, построил карьеру, умею делать то, что делаю, и, в общем-то, совершенно не собираюсь завтра всё бросать и начинать новую жизнь.
Но есть одна странная вещь.
Всю жизнь меня почему-то тянет в авиацию.
Не знаю, откуда это взялось. Я никогда не учился на пилота, никогда профессионально не был связан с самолётами. Но где-то внутри меня эта тема жила всегда.
Мне нравятся самолёты. Аэропорты. Всё, что связано с авиацией. Я взахлёб пересмотрел, наверное, все выпуски «Расследований авиакатастроф».
И когда меня иногда спрашивали:
— А кем бы ты был, если бы не стал программистом?
Я всегда отвечал:
— Пилотом коммерческой авиации.
Просто отвечал.
Как будто знал.
Недавно эта мысль почему-то стала возвращаться чаще.
Мне 47. Программированием я занимаюсь много лет. Я уже очень многое здесь знаю. И однажды я даже поймал себя на мысли: а что дальше?
Жить-то ещё, надеюсь, долго.
И я начал из любопытства смотреть, сколько стоит получить лицензию пилота. Как вообще проходит обучение. Не поздно ли начинать в моём возрасте.
Посмотрел — и отложил.
Потому что есть работа. Семья. Счета. Обязательства. Стабильность.
Да и вообще — куда я собрался в 47 лет?
Мысль снова ушла куда-то глубоко внутрь.
И вот вчера вечером мы с другом пошли играть в падел.
Отыграли. Сидим после игры, пьём пиво. Почти все уже разошлись.
И вдруг к нам подходит парень.
Совсем молодой. Лет семнадцать.
И спрашивает:
— Можно я с вами присяду?
Казалось бы — ничего особенного.
Но за 47 лет жизни я научился замечать некоторые моменты.
Со мной никогда такого не происходило. Чтобы незнакомый семнадцатилетний парень просто подошёл к двум мужикам, которые после падела пьют пиво, и совершенно спокойно сел рядом поговорить.
И ещё до того, как он успел что-либо рассказать, у меня внутри появилась совершенно отчётливая мысль:
Так. Хорошо.
Вселенная, это ты?
Что ты хочешь мне сказать через этого парня?
Мы познакомились.
Я спрашиваю:
— Чем занимаешься?
Он рассказывает, что учится в bachillerato. Потом говорит, что работает в тире, занимается там оружием, что-то ремонтирует.
Я усмехнулся.
Потому что мой друг Саня всю жизнь связан с оружием.
Они тут же начали обсуждать какие-то калибры, детали, железки. Поговорили минуты две-три.
Я сижу и думаю:
Ну хорошо. Видимо, послание сегодня не мне.
А потом я спрашиваю парня:
— А что ты собираешься делать дальше? После учёбы?
И он отвечает:
— Я летаю.
Я даже не сразу понял.
— В смысле?
— Учусь летать. Хочу получить лицензию. Хочу стать пилотом.
Я посмотрел на него.
Потом на Саню.
И говорю, смеясь:
— Слушай, ну ты вообще удачно к нам подсел. Саня всю жизнь занимается оружием. А я всю жизнь мечтал летать.
Он посмотрел на меня и совершенно спокойно спросил:
— Так почему не летаешь?
Я ответил первое, что пришло в голову:
— Поздно уже.
И тогда семнадцатилетний парень посмотрел на меня и сказал:
— Пока не в гробу — ничего не поздно.
Через несколько секунд подошла его мама.
Он встал.
Попрощался.
И ушёл.
Всё.
Послание доставлено.
Я не знаю, как устроена эта жизнь.
Я не собираюсь никого убеждать в существовании Бога, Вселенной, знаков или какого-то высшего замысла.
Может быть, это просто совпадение.
Семнадцатилетний парень случайно подошёл именно к нашему столику.
Случайно оказался связан с оружием, которым всю жизнь занимается мой друг.
Случайно оказался будущим пилотом.
Случайно заговорил со мной об авиации именно тогда, когда эта тема снова начала появляться в моей жизни.
Случайно спросил меня, почему я не летаю.
Случайно произнёс именно ту фразу, которую мне, возможно, нужно было услышать.
И через несколько секунд исчез.
Можно посмотреть на это именно так.
А можно иначе.
Чем дольше я живу, тем больше мне кажется, что Вселенная разговаривает с нами постоянно.
Через события.
Через совпадения.
Через людей.
Иногда через близкого человека.
Иногда через совершенно незнакомого семнадцатилетнего парня.
А иногда, наверное, через бомжа на улице, мимо которого ты проходишь и который вдруг говорит тебе одну единственную фразу.
Проблема только в том, способны ли мы её услышать.
Мне кажется, большую часть первой половины жизни нам мешает наше эго.
Когда мы молоды, мы точно знаем, куда нам надо.
Нам нужна карьера.
Деньги.
Признание.
Статус.
Мы выбираем профессии, строим планы, чего-то добиваемся.
Иногда потому, что этого хотели родители.
Иногда потому, что нас впечатлил какой-то образ успешной жизни.
Иногда просто потому, что нам хочется доказать миру и самим себе, что мы чего-то стоим.
И, возможно, в этом нет ничего плохого.
Может быть, так и должно быть.
Я иногда представляю жизнь как пружину между эго и душой.
В начале жизни она выкручена почти полностью в сторону эго.
А потом, с годами, медленно начинает возвращаться.
И в какой-то момент ты оказываешься где-то посередине.
В балансе.
И вдруг начинаешь задавать совсем другие вопросы.
Не:
«Куда мне сегодня пойти, чтобы заработать больше денег?»
Не:
«Что мне сделать, чтобы получить больше признания?»
А:
«Господи, где я тебе сегодня нужен?»
И, возможно, именно в этот момент ты впервые становишься способен услышать ответ.
Я не знаю, означает ли вчерашняя история, что мне нужно стать пилотом.
Возможно, нет.
Я завтра не увольняюсь с работы и не бегу поступать в лётную школу.
Но я точно знаю другое.
Где-то очень глубоко во мне эта тяга жила всю жизнь.
Я её слышал.
Просто всегда находились причины сказать ей:
не сейчас.
не время.
неразумно.
слишком дорого.
у тебя семья.
у тебя работа.
тебе уже поздно.
И вчера Вселенная, Бог, случайность — называйте это как хотите — посадила напротив меня семнадцатилетнего пацана.
Чтобы он посмотрел мне в глаза и сказал:
— Пока не в гробу — ничего не поздно.
А потом встал и ушёл.
И вот это я уже услышал.